Есть музейные предметы очень «скромные», кажущиеся на первый взгляд не очень заметными и не очень важными в ряду других. И лишь пристальное внимание вдруг раскрывает их удивительную сущность. Такова, например, маленькая записка, которая была представлена в одной из витрин нашего музея на выставке «Стихия революции», незатейливый пожелтевший листочек, вырванный из старого блокнота.

Поражают уже первые строки: «Что было счастьем нашей жизни? Любовь к папе, никогда не ослабевавшая… Она освещала нашу жизнь, как солнце».

На фоне всего антуража выставки пламенных лозунгов и листовок, манифестов и газет, оружия революционной эпохи, кожанок и красных флагов, создающих образ грозного времени, с его порохом и кровью, и образ несгибаемого революционера – сурового борца за идеи, небольшая записка с трогательными словами дочери об отце воспринимается ошеломляюще. Она рисует особенный ракурс облика Владимира Адоратского – одного из участников событий 1905-1917 годов: не только революционного деятеля, члена РСДРП, марксиста, а просто человека, любящего отца, о котором дочь на склоне своих лет пишет восторженно и нежно: «В нем было так много прекрасного, что это озаряло лучезарным светом все вокруг».

Деятельность Владимира Адоратского (1878-1945) увековечена в истории России: остались исторические и философские труды ученого, его именем названа улица в Казани. Но не менее важен и глубокий след, оставленный в душах потомков, – след, о котором в коротенькой записке сказано всего несколько слов: «Величайшее счастье – безгранично верить в человека».

Есть музейные предметы очень «скромные», кажущиеся на первый взгляд не очень заметными и не очень важными в ряду других. И лишь пристальное внимание вдруг раскрывает их удивительную сущность. Такова, например, маленькая записка, которая была представлена в одной из витрин нашего музея на выставке «Стихия революции», – незатейливый пожелтевший листочек, вырванный из старого блокнота. Поражают уже первые строки: «Что было счастьем нашей жизни? Любовь к папе, никогда не ослабевавшая… Она освещала нашу жизнь, как солнце». На фоне всего антуража выставки – пламенных лозунгов и листовок, манифестов и газет, оружия революционной эпохи, кожанок и красных флагов, создающих образ грозного времени, с его порохом и кровью, и образ несгибаемого революционера – сурового борца за идеи, небольшая записка с трогательными словами дочери об отце воспринимается ошеломляюще. Она рисует особенный ракурс облика Владимира Адоратского – одного из участников событий 1905-1917 годов: не только революционного деятеля, члена РСДРП, марксиста, а просто человека, любящего отца, о котором дочь на склоне своих лет пишет восторженно и нежно: «В нем было так много прекрасного, что это озаряло лучезарным светом все вокруг». Деятельность Владимира Адоратского (1878-1945) увековечена в истории России: остались исторические и философские труды ученого, его именем названа улица в Казани. Но не менее важен и глубокий след, оставленный в душах потомков, – след, о котором в коротенькой записке сказано всего несколько слов: «Величайшее счастье – безгранично верить в человека».